
“Зелёный шатёр” — программа на август
В августе авторский проект Галины Илюхиной “Зеленый шатер” предлагает любителям поэзии множество интересных мероприятий.

В августе авторский проект Галины Илюхиной “Зеленый шатер” предлагает любителям поэзии множество интересных мероприятий.

«И все же мир разумен и прекрасен» — с такой строки начинается одно из стихотворений, но только для того, чтобы оттенить, подчеркнуть его, мира, иррациональность и безобразие. Пожалуй, в сухом остатке книга Александра Крупинина, полная гармонизированного хаоса, — именно об этом. И в то же время еще о чем-то неуловимом, дарящем надежду на то, что не все так безнадежно.

20 июня на писательских дачах в Комарово прошел традиционный вечер памяти Анны Ахматовой, на котором подвели итоги Ахматовской премии.

Эту жизнь подносят тебе к лицу —
и, конечно, конечно же, ты не прав,
не любя какую-нибудь пыльцу,
или шерсть, или запах бредовый трав

Как становится понятно уже из названия, Илюхина живописует микровселенную писательского городка, старается сохранить в нашей памяти петербургское Переделкино — Комарово: «наше гетто писателей, / токовище поэтов». Притом палитра книги намеренно полярная.

Книга «Деревенский модерн» – это избранное поэта за двадцать лет. Владимиру есть что рассказать нам о мире. И делает он это спокойно, без экзальтации и излишнего накручивания себя и читателя. В этих стихах нет ложного пафоса. Они простые, но не банальные, трагичные, но не упаднические, философские, но не заумные.

Мероприятия Международного Книжного салона на Дворцовой площади, так или иначе связанные с поэзией, которые мы советуем посетить

Где яблоко положено в числитель,
Там общий знаменатель не положен.
Известный потому что разделитель —
Субъекты разнополые на ложе.
И трудновоспитуемые дети,
Тик Таком ли отмечены, Тик Током,
Играя по песочницам столетий,
С моралью обращаются жестоко…

Призы премии: серебряный рубль 1899 года выпуска (год рождения Константина Вагинова), серебряные полтинники 1924 г. и другая нумизматическая продукция.

Это поэзия катастрофического сознания, в котором мир предстаёт как руина. Язык, родная речь – суть поле боя за смыслы. Лирический герой, со всеми его оттенками – свидетель конца эпохи, становится антигероем.

Медовый месяц наш
Был месяцем
Бедовым.
Мед приносила нам
И жалила пчела.

На соискание Премии могут выдвигаться поэтические сборники, впервые изданные полиграфическим способом в 2025- 2026 гг. и не участвовавшие в предыдущих конкурсах.

«Если ты не представил свою книгу в «Старой Вене», то считай, что она по-настоящему еще не состоялась, что ее как бы и нет»

И, в камень вдохновенный влюблены,
Мы вновь о нем в соавторстве напишем.
Среди твоей летящей тишины
Мне город по-особенному слышен.

Первый полноценный капустник играли в 2005‑м году в знаменитом подвале «Бродячая собака». Мы изображали цирк, где проводили что-то типа поэтического конкурса среди зверей – явный намек на наш Гумилевский (подшутить над собой мы любили, ибо за самокритику не бьют). Кажется, победил бегемот, поэт бездарный, но поддержанный видными членами жюри. Зрители были в восторге, актеры тоже.

Образ проводов, по которым к телу лирического героя идёт сама жизнь, явно и прямолинейно обозначен на самой обложке книги: линия электропередачи на бетонных столбах-опорах. В качестве технических подробностей керамические изоляторы и распределительная коробка с кабелем заземления – всё на месте. Конечно же – неслучайно.

когда отыграет вся музыка в мире
с картин облетят
последние краски
не подстрекочет кузнечик
потому что кузнечика нет
я останусь и задержусь
чтобы успеть
чтобы успеть сказать
что все это было не зря

Полина Кондратенко закапала нас «лакримозами»: всё в её новой книге «Весна берёт островитян» (2025) кричит о вопросах языка: «В голове — вес словес и словес невесомость: / постсоветские Вестники по языкам» (С. 18).

Прадеда звали Нил, прабабушку Лена.
Он из себя выходил, заливал неизменно
страстью своей африканской,
ревностью винной
быт их равнинный.
Она отвечала с трудом,
покрывалась льдом,
грозилась замёрзнуть навеки.

Из стихотворения «Рисуя зиму» – название книги Алины Митрофановой «Вниз головой». Его легко запомнить как «Вверх ногами» или «Вверх тормашками», тем более что даже в указанном стихотворении есть строка «Деревья вверх тормашками висят». Поэтому название кажется неудачным. Но это стороннему наблюдателю, живущему в относительной гармонии с миром. Возможно, из позиции полного диссонанса с миром это название звучит ярче.

миндаль горчит под языком
миндалины горят
сегодня верится легко
во все /во все подряд!/
пришедший день – как Божий дар –
развертывать вдвоем.
двух зол – “всегда” и “никогда” –
в поступке нет твоем

Меняя тело на свеченье,
Свой воск на свет исчезновенья,
Как знаменье Преображенья,
От тихого ли дуновенья
К востоку клонится свеча.

Петербургская поэзия сознательно стоит на генеалогии и традиции, на особой предметности. При этом — не лишена фрагментарности, недосказанности, призрачности и мифологии, если угодно — тайны. Как фотографии Бориса Смелова: это сочетание промозглости и прозрачности.

Гладит вербу ветер вялый,
плачет птичка: хочет пить!
… Оказалось – жизни мало,
чтоб Россию разлюбить.
Эти страшненькие избы,
этот заспанный народ,
этой речи славянизмы:
«тризна», «бездна», «уд», «урод».

В авторе можно бы заподозрить грубияна, но – нет. Циника? – и тоже нет. Скорее шамана, который не в курсе правил хорошего тона, посему встречному гражданину сообщил, что скоро семья его погибнет в ДТП. Гражданин не знает, как реагировать, а этот – ничего личного, – сообщил и пошёл. Может, ткнув пальцем, назвать прохожего дебилом, но не оскорбленья для, а потому что тот дебил: действительно, и справка в кармане.

Олегу Николаевич Левитану, мастеру баллад и сюжетных стиховорений, которые заставляют читателя плакать и смеяться, искренне сопереживая героям, в этом году исполнилось 80 лет. Поздравив любимого автора, я решила (честно признаюсь — не без отпора с его стороны, поскольку Левитан, хоть и считается мэтром, не привык к повышенному вниманию) побеседовать о том, как начинался его путь в литературу и что влияло на его творчество.

Стихи, если в них не лукавить
во имя нелепых идей, –
попытка хоть что-то поправить
в неправедной жизни своей.
Стихи – это, в принципе, чудо.
Такое не многим дано.
А кто их диктует? Откуда?
Тебе-то не все ли равно.

Кто сказал, что стихи о стихах — плохой тон? Кто этот законодатель? Просто писать о них нужно хорошо, как, впрочем, и обо всем остальном. В 1976 году Вадим Шефнер написал «Размышления о стихах». Его вполне можно выставлять как учебное пособие

Первый год было ощущение, что больше, как бы, наблюдаешь со стороны, а не участвуешь. На второй год стало понятно, что возвращаться назад не хочется, но созерцателем всё равно остаёшься.

В августе авторский проект Галины Илюхиной “Зеленый шатер” предлагает любителям поэзии множество интересных мероприятий.

«И все же мир разумен и прекрасен» — с такой строки начинается одно из стихотворений, но только для того, чтобы оттенить, подчеркнуть его, мира, иррациональность и безобразие. Пожалуй, в сухом остатке книга Александра Крупинина, полная гармонизированного хаоса, — именно об этом. И в то же время еще о чем-то неуловимом, дарящем надежду на то, что не все так безнадежно.

20 июня на писательских дачах в Комарово прошел традиционный вечер памяти Анны Ахматовой, на котором подвели итоги Ахматовской премии.

Эту жизнь подносят тебе к лицу —
и, конечно, конечно же, ты не прав,
не любя какую-нибудь пыльцу,
или шерсть, или запах бредовый трав

Как становится понятно уже из названия, Илюхина живописует микровселенную писательского городка, старается сохранить в нашей памяти петербургское Переделкино — Комарово: «наше гетто писателей, / токовище поэтов». Притом палитра книги намеренно полярная.

Книга «Деревенский модерн» – это избранное поэта за двадцать лет. Владимиру есть что рассказать нам о мире. И делает он это спокойно, без экзальтации и излишнего накручивания себя и читателя. В этих стихах нет ложного пафоса. Они простые, но не банальные, трагичные, но не упаднические, философские, но не заумные.

Мероприятия Международного Книжного салона на Дворцовой площади, так или иначе связанные с поэзией, которые мы советуем посетить

Где яблоко положено в числитель,
Там общий знаменатель не положен.
Известный потому что разделитель —
Субъекты разнополые на ложе.
И трудновоспитуемые дети,
Тик Таком ли отмечены, Тик Током,
Играя по песочницам столетий,
С моралью обращаются жестоко…

Призы премии: серебряный рубль 1899 года выпуска (год рождения Константина Вагинова), серебряные полтинники 1924 г. и другая нумизматическая продукция.

Это поэзия катастрофического сознания, в котором мир предстаёт как руина. Язык, родная речь – суть поле боя за смыслы. Лирический герой, со всеми его оттенками – свидетель конца эпохи, становится антигероем.

Медовый месяц наш
Был месяцем
Бедовым.
Мед приносила нам
И жалила пчела.

На соискание Премии могут выдвигаться поэтические сборники, впервые изданные полиграфическим способом в 2025- 2026 гг. и не участвовавшие в предыдущих конкурсах.

«Если ты не представил свою книгу в «Старой Вене», то считай, что она по-настоящему еще не состоялась, что ее как бы и нет»

И, в камень вдохновенный влюблены,
Мы вновь о нем в соавторстве напишем.
Среди твоей летящей тишины
Мне город по-особенному слышен.

Первый полноценный капустник играли в 2005‑м году в знаменитом подвале «Бродячая собака». Мы изображали цирк, где проводили что-то типа поэтического конкурса среди зверей – явный намек на наш Гумилевский (подшутить над собой мы любили, ибо за самокритику не бьют). Кажется, победил бегемот, поэт бездарный, но поддержанный видными членами жюри. Зрители были в восторге, актеры тоже.

Образ проводов, по которым к телу лирического героя идёт сама жизнь, явно и прямолинейно обозначен на самой обложке книги: линия электропередачи на бетонных столбах-опорах. В качестве технических подробностей керамические изоляторы и распределительная коробка с кабелем заземления – всё на месте. Конечно же – неслучайно.

когда отыграет вся музыка в мире
с картин облетят
последние краски
не подстрекочет кузнечик
потому что кузнечика нет
я останусь и задержусь
чтобы успеть
чтобы успеть сказать
что все это было не зря

Полина Кондратенко закапала нас «лакримозами»: всё в её новой книге «Весна берёт островитян» (2025) кричит о вопросах языка: «В голове — вес словес и словес невесомость: / постсоветские Вестники по языкам» (С. 18).

Прадеда звали Нил, прабабушку Лена.
Он из себя выходил, заливал неизменно
страстью своей африканской,
ревностью винной
быт их равнинный.
Она отвечала с трудом,
покрывалась льдом,
грозилась замёрзнуть навеки.

Из стихотворения «Рисуя зиму» – название книги Алины Митрофановой «Вниз головой». Его легко запомнить как «Вверх ногами» или «Вверх тормашками», тем более что даже в указанном стихотворении есть строка «Деревья вверх тормашками висят». Поэтому название кажется неудачным. Но это стороннему наблюдателю, живущему в относительной гармонии с миром. Возможно, из позиции полного диссонанса с миром это название звучит ярче.

миндаль горчит под языком
миндалины горят
сегодня верится легко
во все /во все подряд!/
пришедший день – как Божий дар –
развертывать вдвоем.
двух зол – “всегда” и “никогда” –
в поступке нет твоем

Меняя тело на свеченье,
Свой воск на свет исчезновенья,
Как знаменье Преображенья,
От тихого ли дуновенья
К востоку клонится свеча.

Петербургская поэзия сознательно стоит на генеалогии и традиции, на особой предметности. При этом — не лишена фрагментарности, недосказанности, призрачности и мифологии, если угодно — тайны. Как фотографии Бориса Смелова: это сочетание промозглости и прозрачности.

Гладит вербу ветер вялый,
плачет птичка: хочет пить!
… Оказалось – жизни мало,
чтоб Россию разлюбить.
Эти страшненькие избы,
этот заспанный народ,
этой речи славянизмы:
«тризна», «бездна», «уд», «урод».

В авторе можно бы заподозрить грубияна, но – нет. Циника? – и тоже нет. Скорее шамана, который не в курсе правил хорошего тона, посему встречному гражданину сообщил, что скоро семья его погибнет в ДТП. Гражданин не знает, как реагировать, а этот – ничего личного, – сообщил и пошёл. Может, ткнув пальцем, назвать прохожего дебилом, но не оскорбленья для, а потому что тот дебил: действительно, и справка в кармане.

Олегу Николаевич Левитану, мастеру баллад и сюжетных стиховорений, которые заставляют читателя плакать и смеяться, искренне сопереживая героям, в этом году исполнилось 80 лет. Поздравив любимого автора, я решила (честно признаюсь — не без отпора с его стороны, поскольку Левитан, хоть и считается мэтром, не привык к повышенному вниманию) побеседовать о том, как начинался его путь в литературу и что влияло на его творчество.

Стихи, если в них не лукавить
во имя нелепых идей, –
попытка хоть что-то поправить
в неправедной жизни своей.
Стихи – это, в принципе, чудо.
Такое не многим дано.
А кто их диктует? Откуда?
Тебе-то не все ли равно.

Кто сказал, что стихи о стихах — плохой тон? Кто этот законодатель? Просто писать о них нужно хорошо, как, впрочем, и обо всем остальном. В 1976 году Вадим Шефнер написал «Размышления о стихах». Его вполне можно выставлять как учебное пособие

Первый год было ощущение, что больше, как бы, наблюдаешь со стороны, а не участвуешь. На второй год стало понятно, что возвращаться назад не хочется, но созерцателем всё равно остаёшься.