Один из многочисленных героев этой стихотворной книги, поэт Водовозов, пребывает в хронической меланхолии, ибо «настало тоскливое время — поэты свободу утратили, штампуют стихи однотипные, блеклые, вялые». Действительно, есть от чего приуныть: согласно распространенному мнению, современные русские силлабо-тонические стихи у разных авторов зачастую неотличимы, и с этим предлагается что-то делать. Например, отказываться от регулярной поэтики, искать, так сказать, новые формы. Возможно, доля здравого смысла в этом есть, но, открыв книгу Александра Крупинина “В мечте о вечном фа-диезе, который более всего” (СПб, 2024), понимаешь, как рано мы хороним традиционный русский стих. Даже сонеты у него выглядят по-особому, на каждом как будто стоит фирменный знак. Впрочем, складывается впечатление, что архаичная архитектура стиха и рифма нужны автору лишь для контраста между строгой формой и совершенно свободным содержанием.
Если не считать постмодернистского стеба и безоглядной игры воображения, тексты Крупинина от текстов большинства прочих силлаботоников отличает прежде всего обилие имен собственных. Рука читателя то и дело тянется к Интернету. Вот, например, кто такая Тина Карамыш? Оказывается — героиня советского фильма «Битва в пути», посвященного XXII съезду КПСС. А вот академика и адмирала Акселя Берга не знать стыдно — матерый был человечище. Однако почему он появляется в голубом трико и поет хорал? Намек на лютеранское происхождение? Ну ладно, а остальные?
Остальным имя — легион. Причем фамилии реальных людей перемешаны с фамилиями вымышленных, незаконно рожденных разнузданной авторской фантазией. Например, в стихотворении «Зима в Петербурге» наряду с людьми известными и уважаемыми — Маршаком, Соловьевым-Седым, Кнорозовым, Блоком — упоминается какой-то сомнительный Костоправкин. Кто это? Есть там еще некий Нудельман. Это не Александр ли Эммануилович, военный конструктор? А может, Юлий Михайлович, писатель, врач и сионист? Или это просто знакомый автора? Читатель невротично гуглит, судорожно копается в Нудельманах, пытаясь понять авторский замысел. Вскоре приходит осознание, что все эти поиски хоть и расширяют кругозор, но для постижения текстов Крупинина совершенно бессмысленны.
Между тем со страниц книги на читателя надвигаются пестрой толпой композитор Арапов, адмирал Кандауров, профессор Коков, сосед Корольков, некая Варвара Петровна, поэты Оболдуев, Козлов, Купухуру, вислогубый старик Хайкин, Герасим Слонорыбов, ищущий таинственного мясопотама, архангел Сихаил, канцлер Безбородко, императрица Цы Си, братья-близнецы Сумишевские и проч, и проч, и проч. В этой человеческой лавине довольно много военных — видимо, к ним автор особо пристрастен: «полковники Кудасов и Дубасов, майоры Наливайченко и Квасов, сержанты Уркунчиев и Протасов, и рядовой Василий Ганжубасов». Вместе с ними читателя атакуют маршал Коц, сибирский исполин Косоротов, гроссмейстер Рихард Рети, академик Понтрягин, режиссерка Маргарет фон Тротта и безвестный Фома Шилохвостов. Прилетает откуда ни возьмись отважный летчик Коккинаки. Улыбается читателю красавчик Кульмаметьев. Иже с ними мыслители Парыгин и Мухин, философ Курносов и дьяк Ломоносов. Тут же Циолковский и Чайковский ра