Как мы писали литературные капустники
Первый полноценный капустник играли в 2005‑м году в знаменитом подвале «Бродячая собака». Мы изображали цирк, где проводили что-то типа поэтического конкурса среди зверей – явный намек на наш Гумилевский (подшутить над собой мы любили, ибо за самокритику не бьют). Кажется, победил бегемот, поэт бездарный, но поддержанный видными членами жюри. Зрители были в восторге, актеры тоже.
Павел Александров. Праздник неизбежности. О стихах Андрея Сенова
Образ проводов, по которым к телу лирического героя идёт сама жизнь, явно и прямолинейно обозначен на самой обложке книги: линия электропередачи на бетонных столбах-опорах. В качестве технических подробностей керамические изоляторы и распределительная коробка с кабелем заземления – всё на месте. Конечно же – неслучайно.
Андрей Нитченко. «Смотри, как время ветром сдуло»
когда отыграет вся музыка в мире
с картин облетят
последние краски
не подстрекочет кузнечик
потому что кузнечика нет
я останусь и задержусь
чтобы успеть
чтобы успеть сказать
что все это было не зря
Александр Чистобаев. «Засоленные лакримозы» Полины Кондратенко
Полина Кондратенко закапала нас «лакримозами»: всё в её новой книге «Весна берёт островитян» (2025) кричит о вопросах языка: «В голове — вес словес и словес невесомость: / постсоветские Вестники по языкам» (С. 18).
Юлия Медведева. “Как будто они были реки”
Прадеда звали Нил, прабабушку Лена.
Он из себя выходил, заливал неизменно
страстью своей африканской,
ревностью винной
быт их равнинный.
Она отвечала с трудом,
покрывалась льдом,
грозилась замёрзнуть навеки.
Дмитрий Бобылев. “Героиня в ожидании хеппи-энда”
Из стихотворения «Рисуя зиму» – название книги Алины Митрофановой «Вниз головой». Его легко запомнить как «Вверх ногами» или «Вверх тормашками», тем более что даже в указанном стихотворении есть строка «Деревья вверх тормашками висят». Поэтому название кажется неудачным. Но это стороннему наблюдателю, живущему в относительной гармонии с миром. Возможно, из позиции полного диссонанса с миром это название звучит ярче.
Ольга Хохлова. “Сегодня верится легко”
миндаль горчит под языком
миндалины горят
сегодня верится легко
во все /во все подряд!/
пришедший день – как Божий дар –
развертывать вдвоем.
двух зол – “всегда” и “никогда” –
в поступке нет твоем
Елена Шварц. “Меняя тело на свеченье”
Меняя тело на свеченье,
Свой воск на свет исчезновенья,
Как знаменье Преображенья,
От тихого ли дуновенья
К востоку клонится свеча.
Дмитрий Ларионов: «Петербургская поэзия: сочетание промозглости и прозрачности»
Петербургская поэзия сознательно стоит на генеалогии и традиции, на особой предметности. При этом — не лишена фрагментарности, недосказанности, призрачности и мифологии, если угодно — тайны. Как фотографии Бориса Смелова: это сочетание промозглости и прозрачности.
Глеб Горбовский. “Оказалось – жизни мало, чтоб Россию разлюбить”
Гладит вербу ветер вялый,
плачет птичка: хочет пить!
… Оказалось – жизни мало,
чтоб Россию разлюбить.
Эти страшненькие избы,
этот заспанный народ,
этой речи славянизмы:
«тризна», «бездна», «уд», «урод».
Евгений Антипов. Шаман в светском костюме. О книге Александра Чистобаева «Урна Сатурна»
В авторе можно бы заподозрить грубияна, но – нет. Циника? – и тоже нет. Скорее шамана, который не в курсе правил хорошего тона, посему встречному гражданину сообщил, что скоро семья его погибнет в ДТП. Гражданин не знает, как реагировать, а этот – ничего личного, – сообщил и пошёл. Может, ткнув пальцем, назвать прохожего дебилом, но не оскорбленья для, а потому что тот дебил: действительно, и справка в кармане.
Олег Левитан: «Поэзия может проскочить между строчек»
Олегу Николаевич Левитану, мастеру баллад и сюжетных стиховорений, которые заставляют читателя плакать и смеяться, искренне сопереживая героям, в этом году исполнилось 80 лет. Поздравив любимого автора, я решила (честно признаюсь — не без отпора с его стороны, поскольку Левитан, хоть и считается мэтром, не привык к повышенному вниманию) побеседовать о том, как начинался его путь в литературу и что влияло на его творчество.