
Я сердце скормлю голубям
И стану деталью пейзажа

Если в конце ХХ столетия бал правил постмодернизм со всеми производными, а стихи со здоровыми гражданскими установками казались случайными реликтами…

А впрочем — был бы свет в моем гнезде:
Он за окном рассеивает мрак
Недалеко, но виден издалёка…

выходит тьма из дыр земных
из пор ночных выходит пар

Чем осень ближе, тем больнее Блок,
в черешневых чернилах – nota bene.

Под купольным небом, сквозь свечек сияющий лес,
Идти в гости к Богу, живущему в каждой иконе.

Мы решили с горки учить Орлёнка,
Что и он способен летать как птица.

Поэты общаются с Петербургом и даже его районами: «Петербург, у тебя ещё есть адреса…»

…И будет снег. И будет — тишина.
И больше ничего не будет, кроме
принятия, что жизнь завершена.

И настает печальный час. И по проспекту городскому, себя доверив гороскопу,
уходят женщины от нас

На соискание премии могут выдвигаться поэтические сборники, впервые изданные полиграфическим способом (в виде книги) в 2024–2025 гг. Три победителя получат денежные призы, дипломанты — дипломы.

Михаил Васильевич Милонов
спит и вздыхает во сне с тоскою

Время вытравит юность из тела.
Жизнь моя, что была глубока,
непонятно, когда обмелела.

Ради слова Григорьев не жалел никого, и себя в том числе. Разве это не выдает в человеке поэта?

Заглавный смысл земного бытия,
Единственная верная дорога,
Где нет ни обольщенья, ни вранья.

В арсенале Земских все средства и свободы верлибра, и отсутствие рифм и знаков не самые главные.

Золотятся берега склон, трава,
Корни сосен, сырой песок.

Упало и небо и время
и рюмки цветов и вода вдоль дороги
и сердце и руки – устали.

Вечерний свет – он мягкий самый,
не злит, не будит, не зовет,
не провожает на экзамен…

Да, я слышал… ахимса… непричинение боли никому из живущих…

Меня доставил жизни лифт
Сюда, где, летними трудами
Умаянный, лежит залив…

Благодаря глобализации грани между петербургской и прочими поэзиями стали стираться

Нашими настоящими читателями были «шестидесятники». Их можно перечислить по пальцам одной руки…

Он живёт — немногословен, нелюдим,
И стихов не произносит никому

Жить возле храма, дружок,
Это не возле вокзала.
Вижу цветочный горшок,
Ласковый свет вполнакала

Поэзия цвета камней, лежащих в брусчатке под дождем и туманом.

Их с рожденья пугают: мол, будете плохо учиться – не замёрзнете и не сумеете в небе кружиться

То часа пересечься не найти,
то день вдруг — нате-ка!
И мы пошли в музей смотреть на птиц —
гравюры, батики.

Я приглашу тебя. И ты войдешь.
И будет литься дождь. А нам уютно
вдвоем сидеть на просветленной кухне…

Книгу стихов (не сборник, а именно книгу) необходимо читать последовательно, от первого стихотворения до последнего.

Я сердце скормлю голубям
И стану деталью пейзажа

Если в конце ХХ столетия бал правил постмодернизм со всеми производными, а стихи со здоровыми гражданскими установками казались случайными реликтами…

А впрочем — был бы свет в моем гнезде:
Он за окном рассеивает мрак
Недалеко, но виден издалёка…

выходит тьма из дыр земных
из пор ночных выходит пар

Чем осень ближе, тем больнее Блок,
в черешневых чернилах – nota bene.

Под купольным небом, сквозь свечек сияющий лес,
Идти в гости к Богу, живущему в каждой иконе.

Мы решили с горки учить Орлёнка,
Что и он способен летать как птица.

Поэты общаются с Петербургом и даже его районами: «Петербург, у тебя ещё есть адреса…»

…И будет снег. И будет — тишина.
И больше ничего не будет, кроме
принятия, что жизнь завершена.

И настает печальный час. И по проспекту городскому, себя доверив гороскопу,
уходят женщины от нас

На соискание премии могут выдвигаться поэтические сборники, впервые изданные полиграфическим способом (в виде книги) в 2024–2025 гг. Три победителя получат денежные призы, дипломанты — дипломы.

Михаил Васильевич Милонов
спит и вздыхает во сне с тоскою

Время вытравит юность из тела.
Жизнь моя, что была глубока,
непонятно, когда обмелела.

Ради слова Григорьев не жалел никого, и себя в том числе. Разве это не выдает в человеке поэта?

Заглавный смысл земного бытия,
Единственная верная дорога,
Где нет ни обольщенья, ни вранья.

В арсенале Земских все средства и свободы верлибра, и отсутствие рифм и знаков не самые главные.

Золотятся берега склон, трава,
Корни сосен, сырой песок.

Упало и небо и время
и рюмки цветов и вода вдоль дороги
и сердце и руки – устали.

Вечерний свет – он мягкий самый,
не злит, не будит, не зовет,
не провожает на экзамен…

Да, я слышал… ахимса… непричинение боли никому из живущих…

Меня доставил жизни лифт
Сюда, где, летними трудами
Умаянный, лежит залив…

Благодаря глобализации грани между петербургской и прочими поэзиями стали стираться

Нашими настоящими читателями были «шестидесятники». Их можно перечислить по пальцам одной руки…

Он живёт — немногословен, нелюдим,
И стихов не произносит никому

Жить возле храма, дружок,
Это не возле вокзала.
Вижу цветочный горшок,
Ласковый свет вполнакала

Поэзия цвета камней, лежащих в брусчатке под дождем и туманом.

Их с рожденья пугают: мол, будете плохо учиться – не замёрзнете и не сумеете в небе кружиться

То часа пересечься не найти,
то день вдруг — нате-ка!
И мы пошли в музей смотреть на птиц —
гравюры, батики.

Я приглашу тебя. И ты войдешь.
И будет литься дождь. А нам уютно
вдвоем сидеть на просветленной кухне…

Книгу стихов (не сборник, а именно книгу) необходимо читать последовательно, от первого стихотворения до последнего.