
Валентина Лелина. “И будет петербургский двор в подарок”
Вся наша жизнь с тобой — одна строка,
А как хотелось бы стихотворенье…
Окно во двор, зима — всего мгновенье,
А дальше — ожиданье на века.

Вся наша жизнь с тобой — одна строка,
А как хотелось бы стихотворенье…
Окно во двор, зима — всего мгновенье,
А дальше — ожиданье на века.

– К вам не забегала рыжая собака?
К вам не забегала белая собака?
К вам не забегала черная собака?
Отвечал хозяин крашеных ворот:
– К нам не забегала рыжая собака!
К нам не забегала белая собака!
К нам не забегала черная собака!
Ни одна собака нас здесь не найдет.

Можно ли оценивать стихи как попытку свыкнуться со смертью, или, наоборот, как попытку бессмертия? А может быть, смерть и является двигателем творчества?

ХХ Международный Книжный салон пройдет в Санкт-Петербурге на Дворцовой площади с 22 по 25 мая 2025 г. Для любителей поэзии мы составили программу поэтических мероприятий.

И сам залив не спит под нашим кораблем –
то плещет жемчугом, то блещет серебром.
И стаям рыб из глубины в лучах Луны —
и трал, и траулер, отчетливо видны…

На предвоенных акварелях
Мой город не многоэтажен,
И нерастрелянный Растрелли
Глядит из окон Эрмитажа.

В мёртвом городе абрикосы
Расцветают – роняют цвет
Вновь природа находит способ
Доказательства – смерти нет

Центральная городская публичная библиотека им. В. В. Маяковского объявляет Конкурс поэтических переводов

Ты читаешь сосисок состав
между Шиллером и Метерлинком.
Он серьёзней, чем весь книжный шкаф.
В нём слова побуждают к заминкам.

Редакция журнала “Аврора” в срок до 31 октября 2025 года в приоритетном порядке рассмотрит неопубликованные произведения , посвящённые 80-летию Великой Победы.

Давно не смотришь в зеркало – и вот –
Ты – воробей, вертлявый, тонконогий.
Щекочут серый маленький живот
Трава и пыль с обочины дороги.

Призы премии: серебряный рубль 1899 года выпуска (год рождения Константина Вагинова), серебряные полтинники 1924 г. и другая нумизматическая продукция.

А он смотрел на тучи
Ведь всё всерьёз
Они должны вернуться
И клеил из бумаги
Фонарики
И жёг их по ночам

Рентгенолог Аркадий родился на сломе империи,
И, взращённый цинизмом телевизионных кадил,
Он не верил в добро, и в другие смешные материи,
А, тем паче, рентгеновский снимок их не находил.

Помните Феклушу в «Грозе», которая считала, что время умаляется? Я не хочу ей уподобиться. Я считаю, что время обладает замечательным свойством растягиваться и сжиматься множество раз в течение жизни каждого человека.

Уже после Пушкина о золоте осенней листвы слушать невозможно. Но такое золото, как здесь, оправдано и подано так, как до этого поэта никто не подавал. В этом и есть маленькое поэтическое чудо.

А просто твид изжит как вид,
Изжелта-клетчат —
Зима хронический ковид
Прилежно лечит.

Курапцев – книгочей, но стихийный, свободный. Он природен и самороден, но его, казалось бы, окказиональные приёмы не лишены системности. В них проступают трещины и границы поэтической деформации…

О, неподкупный альпинист,
припорошенный жестким снегом,
позерства без не раз на риск
ты шел, блистательно-бессмертный.

За немеряным километром
В придорожном несвежем рву
Мертвых бабочек сносит ветром,
Выворачивает траву.

5 апреля в KGallery открылась выставка “Почему, почему я лучше всех?”, посвященная Даниилу Хармсу и его окружению.

Заметки о творчестве Г.Илюхиной, К.Османовой, Р.Круглова

Я сердце скормлю голубям
И стану деталью пейзажа

Если в конце ХХ столетия бал правил постмодернизм со всеми производными, а стихи со здоровыми гражданскими установками казались случайными реликтами…

А впрочем — был бы свет в моем гнезде:
Он за окном рассеивает мрак
Недалеко, но виден издалёка…

выходит тьма из дыр земных
из пор ночных выходит пар

Чем осень ближе, тем больнее Блок,
в черешневых чернилах – nota bene.

Под купольным небом, сквозь свечек сияющий лес,
Идти в гости к Богу, живущему в каждой иконе.

Мы решили с горки учить Орлёнка,
Что и он способен летать как птица.

Поэты общаются с Петербургом и даже его районами: «Петербург, у тебя ещё есть адреса…»

Вся наша жизнь с тобой — одна строка,
А как хотелось бы стихотворенье…
Окно во двор, зима — всего мгновенье,
А дальше — ожиданье на века.

– К вам не забегала рыжая собака?
К вам не забегала белая собака?
К вам не забегала черная собака?
Отвечал хозяин крашеных ворот:
– К нам не забегала рыжая собака!
К нам не забегала белая собака!
К нам не забегала черная собака!
Ни одна собака нас здесь не найдет.

Можно ли оценивать стихи как попытку свыкнуться со смертью, или, наоборот, как попытку бессмертия? А может быть, смерть и является двигателем творчества?

ХХ Международный Книжный салон пройдет в Санкт-Петербурге на Дворцовой площади с 22 по 25 мая 2025 г. Для любителей поэзии мы составили программу поэтических мероприятий.

И сам залив не спит под нашим кораблем –
то плещет жемчугом, то блещет серебром.
И стаям рыб из глубины в лучах Луны —
и трал, и траулер, отчетливо видны…

На предвоенных акварелях
Мой город не многоэтажен,
И нерастрелянный Растрелли
Глядит из окон Эрмитажа.

В мёртвом городе абрикосы
Расцветают – роняют цвет
Вновь природа находит способ
Доказательства – смерти нет

Центральная городская публичная библиотека им. В. В. Маяковского объявляет Конкурс поэтических переводов

Ты читаешь сосисок состав
между Шиллером и Метерлинком.
Он серьёзней, чем весь книжный шкаф.
В нём слова побуждают к заминкам.

Редакция журнала “Аврора” в срок до 31 октября 2025 года в приоритетном порядке рассмотрит неопубликованные произведения , посвящённые 80-летию Великой Победы.

Давно не смотришь в зеркало – и вот –
Ты – воробей, вертлявый, тонконогий.
Щекочут серый маленький живот
Трава и пыль с обочины дороги.

Призы премии: серебряный рубль 1899 года выпуска (год рождения Константина Вагинова), серебряные полтинники 1924 г. и другая нумизматическая продукция.

А он смотрел на тучи
Ведь всё всерьёз
Они должны вернуться
И клеил из бумаги
Фонарики
И жёг их по ночам

Рентгенолог Аркадий родился на сломе империи,
И, взращённый цинизмом телевизионных кадил,
Он не верил в добро, и в другие смешные материи,
А, тем паче, рентгеновский снимок их не находил.

Помните Феклушу в «Грозе», которая считала, что время умаляется? Я не хочу ей уподобиться. Я считаю, что время обладает замечательным свойством растягиваться и сжиматься множество раз в течение жизни каждого человека.

Уже после Пушкина о золоте осенней листвы слушать невозможно. Но такое золото, как здесь, оправдано и подано так, как до этого поэта никто не подавал. В этом и есть маленькое поэтическое чудо.

А просто твид изжит как вид,
Изжелта-клетчат —
Зима хронический ковид
Прилежно лечит.

Курапцев – книгочей, но стихийный, свободный. Он природен и самороден, но его, казалось бы, окказиональные приёмы не лишены системности. В них проступают трещины и границы поэтической деформации…

О, неподкупный альпинист,
припорошенный жестким снегом,
позерства без не раз на риск
ты шел, блистательно-бессмертный.

За немеряным километром
В придорожном несвежем рву
Мертвых бабочек сносит ветром,
Выворачивает траву.

5 апреля в KGallery открылась выставка “Почему, почему я лучше всех?”, посвященная Даниилу Хармсу и его окружению.

Заметки о творчестве Г.Илюхиной, К.Османовой, Р.Круглова

Я сердце скормлю голубям
И стану деталью пейзажа

Если в конце ХХ столетия бал правил постмодернизм со всеми производными, а стихи со здоровыми гражданскими установками казались случайными реликтами…

А впрочем — был бы свет в моем гнезде:
Он за окном рассеивает мрак
Недалеко, но виден издалёка…

выходит тьма из дыр земных
из пор ночных выходит пар

Чем осень ближе, тем больнее Блок,
в черешневых чернилах – nota bene.

Под купольным небом, сквозь свечек сияющий лес,
Идти в гости к Богу, живущему в каждой иконе.

Мы решили с горки учить Орлёнка,
Что и он способен летать как птица.

Поэты общаются с Петербургом и даже его районами: «Петербург, у тебя ещё есть адреса…»