***
Мы — перелетные птицы с этого света на тот.
(Тот — по-немецки так грубо — tot).
И когда наступает наш час
И кончается наше лето,
Внутри пробуждается верный компáс
И указует пятую сторону света.
Невидимые крылья нервно трепещут
И обращается внутренний взгляд
В тоске своей горькой и вещей
На знакомый и дивный сад,
Двойною тоскою тоскуя
Туда караваны летят.
12 июня 2009
Воспоминание о реанимации с видом на Невы теченье
Елене Поповой — с любовью
На том берегу мы когда-то жили…
(Отчуждайся, прошлая, отчуждайся, жизнь)
Я смотрю в Невы борцовские прожилы
И на угольные угриные баржи.
Я у окна лежала, и внезапно
Взяла каталку сильная вода.
Я в ней как будто Ромул утопала,
А вместо Рема ёрзала беда.
И влекло меня и крутило
У моста на Фонтанке и Мойке
Выходите встречать, египтянки,
Наклоняйтесь ко мне, портомойки!
К какому-нибудь брегу принесёт
И руки нежные откинут одеяльце
И зеркало к губам мне поднесут
И в нём я нового увижу постояльца.
2 ноября 2009
Морозная ночь
Один лишь чертеж,
только замысел созвездия Ориона —
Доказательство Божьего бытия.
И другого не надо. Наглядно и строго.
Если б волки завыли на всходящего Бога,
Принялась с ними выть бы и я.
Если б волки завыли,
Если б птицы запели,
Я б подпела им в тон,
Глядя, как по невидимой цели
Сквозь серебристые ели
Бьет трехглазой стрелой Орион.
19 января 2010
Зеркальце Луны
Зачем в рассеянном сиянье —
Как только смеркнется —
Над террою на расстоянье
Мерцает зеркальце?
И в этой амальгаме нежной
В слоистой дымке многосложной —
Как трилобит в прозрачном камне
Таится образ твой неложный.
Глазастый череп, тень сосны
Иль бабочка — вот облик твой,
Глаза Земли отведены,
Чтобы не видеть в час глухой
Свой лик, проглоченный Луной.
Земля пылает над Землёй.
15 октября 2008
Весна ― Голем
Коробочками серенького хлопка
Воробьи усыпали голову куста,
А весна улыбалась мокрыми устами,
Недалеко стоя ― метрах в ста.
Как девушка из винной лавки
Или, скорее, ― тихий Голем,
И небо синее дышало
Льдяным и синим алкоголем.
И налилась тогда на прутьях
Зеленых россыпь бородавок
И мириады ярых почек,
Что листья из утробы давят.
Они неслышимо вопили,
Рожая клейких близнецов,
И травкой ― нежною щетиной ―
Поросло весны холодное лицо.
Из грязи, из весенней смети
Был слеплен двоеполый Голем
И зеленеющие сети
Метал на город с колоколен.
18 ― 19 апреля 2008
Aqua alta
Гнилой переулок кончался каналом.
Звуком испуганный шагов,
Вздрогнул крысёнок и бросился в воду
С лёгким плеском, и был таков.
Как деньги к деньгам — вода к воде.
Дождливый ноябрь. Воды прибавленье.
Кружевной юбкой плиты мела
Лагуна пеною наводненья.
Два мавра в колокол колотили,
Чеканя времени медяки
Последние. Чайки жестокие били
Нежных голубок и рвали в куски.
Как святая обручалась с младенцем,
Так ты, Serenissima, с Мавром и Морем,
И Адриатик влюблённый вскоре
Вольётся в глаза твоих дожей, Венецья.
Венеция, высокая вода!
Ты жаждешь ли исчезнуть навсегда?
Как лучшее на сей земле виденье,
В последнее бросаясь наводненье?
И кружев каменных я слышу шелест: “Да”,
И града склизкого растёт самозабвенье,
Когда толчками дикая вода
Вздымается, как Боговдохновенье.
2 декабря 2008
Обводный канал
(Маленькая элегия)
Заката птицу режут над Обводным,
Карминное крыло дрожит в воде холодной,
Звезда горит, как глаз души голодной,
Ненасытимой, алчной…
Но если есть такая жажда,
Чего ― не знаю
(может, рифма знает),
То, значит, существует неизвестный
Предмет таких желаний ―
Нечаянная, смутная страна неведомого счастья, упоенья…
Здесь мы, а там уж мир иной.
Канал Обводный, мерзлый, тусклый,
Мир очертил чертой стальной ―
Как будто вы мечтан этруском
Соннотекущий змей больной.
Он полосой травы горящей
Обводит край сей жизни настоящей,
Сей милой жизни. Что же там, за ним?
Не разглядеть тот берег, хоть и недалек он,
Не разглядеть страны той предстоящей.
Но тени белые кружатся за потоком,
Они и мечутся, и страждут, видит око
Туманность жизни… новой и кипящей.
19 мая 2008
***
Не из камня, не из древа –
Из живой волны слóва,
Выдуваемого как стекло,
Переливчатого, текучего,
Пылающего,
Храм возвести –
Дело жизни –
Словесная церковь.
2009
Церковная свеча
Меняя тело на свеченье,
Свой воск на свет исчезновенья,
Как знаменье Преображенья,
От тихого ли дуновенья
К востоку клонится свеча.
Как бы овца Христова
Иль сокровенное в слезах
Едва прошептанное слово.
И кто её зажёг — смотрел
В неё как сонный сокол,
И в сердце пламени тонул
В безмыслии высоком.
20 января 2009
Во сне рассказываю сон
Даже три плаща Майи так не согреют,
Как тепло в зимней постели.
Проснувшись, я вспомнила — что во сне рассказывала сон.
О, Чжуан-цзы — не тебе ли?
А наяву — в этой тесной юдоли
Стала бы рассказывать о своей доле?
О жизни в последние дни творенья,
О том, что поэзии цепь свисает с небес,
Но уже коснулась моря.
О блаженстве соперничать с птицей,
О споре крови и горя.
И о том, как с ладони взлетали стихотворенья,
Захлебываясь, и пели.
И о горько-блаженной судьбе.
А за окном мороз трещал, кусая губы,
Как человек разрывающий на себе
Тесную шубу.
26 января 2009
Инопланетная астрология
Для астроло’гов Марса иль Венеры
Земля — недобрая звезда,
Посереди небесной сферы,
Пульсирующая и живая
И тёмно-синяя слеза
Из-под невидимого века.
И пять лучей, как острые шипы
Как бы прообраз человека
Пронзают все миры окрест.
И знает лунный астролог
Ему издалека видней —
Мрачнее ли она Сатурна,
Урана ли холодней.
Когда на чуждом небосводе
Земля восходит в новый дом,
То вряд ли помнит о своём
Надменном призрачном народе.
7 июля 2008
